Свежие истории (10 историй)

1.
Пришли мы как-то с женой вечером домой из посиделок у друзей. А надо сказать, что у них в доме живет декоративный кролик. Так вот, приходим мы домой, жена берет на руки нашего котяру, тискает его и говорит:
- Я поняла почему я не люблю кроликов... Непонятно где их гладить, чтобы они щурили глазки и мурлыкали.
Задумалась и секунд через 5 добавила:
- По этой же причине я не люблю собак.


2.
- И всё-таки сфера обслуживания лучше стала. Вот помню, когда мы в школе учились, приходишь в аптеку, презервативы спрашиваешь, а она тебе так с ехидным прищуром и на всю аптеку: "А не рано ещё!?" А щас приходишь, спрашиваешь презервативы, а она так вежливо: "Вам какие?"
- Нет, Сань, сфера обслуживания здесь не при чём. Просто ты повзрослел.


3.
Пошли мы в июле с приятелем на небольшой прудик карпов половить. На весь день пошли с припасами.
Закинули снасти, сидим рыбачим. Порыбачим, закусим, порыбачим, закусим, покурим. Погода была хорошая, солнечно и не жарко особо и такая у нас хорошая беседа завязалась под рыбалку, что кажется, вот тут бы и жил всю жизнь. За спиной у нас находился небольшой кустарник, и приятель решил осмотреть, что там, за этим кустарником происходит. Осмотреться он решил серьёзно, салфеток бумажных целую пачку взял. А я сижу, на птичек, мимо пролетающих любуюсь, мысленно разговор продолжаю. Ибо разговор уж очень приятный был – о бабах. Об абстрактных бабах всегда и говорить, и думать приятно. И вдруг ловлю себя на мысли, что напеваю достаточно грустный романс «Динь-динь-динь, динь-динь-динь, колокольчик звенит…»
Стоп! Колокольчик звенит! Звенит колокольчик! Со всей пьяной прыти подсекаю спиннинговое удилище, в донку переквалифицированное, и вижу как над моей головой, по кругу, радиусом много-много метров, где-то в поднебесье пролетает рыба. Помахав плавниками чайкам и дроздам, она пошла на снижение у меня за спиной. За вышеуказанными кустами было небольшое болотце, на противоположенном берегу которого находились заросли ивы. Вот в эти-то ивы грузило и, что там ещё после полёта осталось, и угодило. Крючков было много и все они (или большая часть) зацепились за ветки. А мне хорошо так, спокойно и лениво. «Ладно – думаю – леска крепкая, так попробую выдрать». И не сходя с места, начинаю оборот за оборотом леску на катушку наматывать. Вот она идёт всё сложнее, а ветви уже и не шебаршат, а всё изгибаются и уже пытаются удилище у меня вытянуть. Ну, я всем телом за удилище как дёрнул. Крючки освободились, дерево разогнулось, а я благополучно хлопнулся в прибрежную грязь. И, что странно, в унисон с моим криком «Мать!» раздался такой же крик из кустов, только громче и протяжней.
Приподымаюсь, смотрю около кустов, друг мой с невидимым противником дерётся. Отмахивается руками и ногами, а глаза большие – большие и бешеные – бешеные. Я встал, подошёл. Он успокоился, а дыхание у него сбитое, весь возбуждён, руки-ноги в леске, а на боку, вцепившись парой крючков в футболку, висит карпик, сантиметров 30-35 в длину.
Я так долго соображал, когда рыбка клюнула, что карп успел крючок с манкой как говорится «до жопы» проглотить и не сорвался, а когда я леску сдёрнул груз с карпом полетели почти по прямой, на которой оказался возвращающийся приятель.
А теперь его впечатления:
- Иду, тишина, красота! Вдруг, кто-то через деревья ломится, пулей от туда выскакивает, налетает на меня и когтями вцепляется! Хорошо что хоть «от туда» шёл, а не «туда», совсем оконфузиться мог бы!


4.
Все началось с того, что друган мой - Славка-егерь - решил на протоке из-подо льда порыбачить. И, то ли клев хороший был, то ли ветерок промозглый, а пешня тяжелая, да только по возвращении в зимовье скрутило его так, что ни вздохнуть, ни охнуть.
А в зимовье, когда на улице мороз под тридцать, без печки никуда. И вроде дрова есть с осени заготовленные, да до поленницы той с заклинившей спиной ну никак не добраться. И помочь некому. Нет никого кроме Ирбиса - лайка это Славкина - да мыши по щелям забились. И понимает Славка, что к утру избушка выстудится, и будет его верный пес над окоченевшим телом своего хозяина выть.
Попробовал Славка с лежанки спуститься, да стрельнуло так, что в глазах потемнело. Сам завыл жалобно и дико. Чем и привел Ирбиса в состояние крайнего удивления.
А Ирбиса удивить трудно, - он со Славкой за восемь лет и на медведя хаживал и кур соседских влет брал. И еще много чего героического. Но тут к хозяину подполз, в щеку лизнул, мол, ты чего, охренел что ль?
Хозяин же, и по загривку его потрепать не может, так как заклинило его в очень неудобной для этого позе.
- Эх, - говорит, - Ирбис, был бы ты человеком, ты помог бы, я знаю. Но ты, хоть верный, но пес и нет с тебя спросу. Тебе ведь и понять меня трудно, а не то, что полено принести.
Ну и действительно, какой с собаки спрос? Он тыкнулся еще раз Славке в лицо и в лаз. Был для него такой специально сделан, войлоком зашторенный. Минут через пять Славка слышит, что-то стучит у лаза. Потом задница Ирбиса из-за войлока выглянула – раньше он так никогда не входил. Когда весь пролез, следом за собой затащил полено. То-то видно и стучал, что передом оно поперек в лаз не влезало. Короче, за час он поленьев двадцать натаскал. Не верите?
Вот и мы не поверили, когда на следующий день приехали. Славка нам рассказывает, а нас сомнения гложут. И чем больше пили, – а на зимнюю рыбалку мы с собой помалу никогда и не брали, - тем больше нас те сомнения одолевали. Особенно Петруха изгалялся. Ну не верил он этому и все. В доказательство своих слов даже обрывок газеты Ирбису под нос совал. Мол, если уж он по-человечески понимает, то газету почитать ему раз плюнуть.
Славка, кстати, после того как мы его растерли водкой изнутри и снаружи, тоже, в доказательство своих слов, просил Ирбиса полено принести. А тот в ответ только зубы скалил и хвостом по полу стучал.
Короче!
Как бы там не было, а водка если не кончается, то по логике народ рубится. Ближе к ночи и мы рубанулись. Повалились на нары вповалку.
Помню только, что Петруха с газетой и Ирбисом все еще эксперименты проводил. Обычно, когда все уже похмелялись, Петруха еще и не заканчивал – стойкий он к водке был. И весельчак. Мы ему за это многое прощали, даже песни среди ночи.
Но той ночью он не пел. А разбудил тем, что выдергивал из-под нас свою куртку, нервно требовал ключи от Бурана и вообще вел себя неадекватно – какой-то трезвый он был и суетливый. Мы его таким раньше никогда и не видели, в особенности, если водки предостаточно. На вопросы не отвечал, все твердил, что домой надо. Ну, надо значит надо – кто его там разберет, может приспичило что. А нам уж очень спать хотелось.
Утром встали, все чин-чинарем - ну там кофе, круассаны, в общем - что осталось. Сели план рыбалки составлять – уже и стаканы расставили.
Петруху, добрым словом вспомнили, Славке налили, чтоб болевой симптом снять. Тут он и разговорился:
- Вы, - говорит, - мужики, только Петрухе не рассказывайте, А-то пристрелит он меня сгоряча. Сейчас расскажу, почему он вдруг домой свалил!
Вы уснули, а у меня спина побаливает, я только глаза прикрыл. А Петруха все Ирбиса шпыняет, то лезгинку станцевать требует, то газетой ему тычет. Ну, мне мужики, кобеля-то жаль, боевой ведь товарищ. Да и правду я всю про него рассказал. За что страдает-то? Уж он бедный в изголовье под нары ко мне забился, зевает, а Петруха как банный лист. Ну и когда он Ирбису в очередной раз газету сунул я возьми и измененным голосом рявкни: «Че доебался?! Я её вчера прочел!». Сказал как гавкнул, а Ирбис зевнул. Сначала стакан об пол звякнул, а потом газета шуршанула.
И тишина. Минут пять тихо было. Потом он шевельнулся и тихо так шепотом:
- Ирбис, ты что ли?
Ну, я опять под собачий зевок и добавил:
- Заеб уже! Ты же все равно не поверишь!
Ну, тогда Петруха себе еще стакан набулькал, сказал Ирбису:
- За твое здоровье! Извиняй, если что! - и начал ключи искать.


5.
Зимой 86-87 гг я работал в каком-то строительном ПМК города-героя Ленинграда и жил в общежитии на Партизана Германа. Как-то там решили провести шахматный турнир местного значения и я от нечего делать туда подал заявку на участие. В шахматы я был не силен, 2 из 3 игр я всегда проигрывал своим соседям по комнате...
Наконец настал день турнира, меня посадили играть с моим первым противником. Я избрал испытанную годами схему борьбы, е2-е4, а там будь что будет. Старался больше фигур у противника съесть, охотно жертвуя своими. Он попался на уловку и через какое-то время ему уже нечем было играть. У меня осталось на одну фигуру больше и противник сдался...
Следующий противник не имел возможности изучить мой стиль игры, так как в это время он играл с кем-то другим. Его неведение об особенностях моей игры ему дорого обошлось, он проиграл...
В финале я играл с одним корейцем, который очень хорошо играл в шахматы, равных ему говорят в этом деле не было. Когда мы с ним сели за шахматный стол, он уже готов был встретиться с сильным противником, раз я обыграл стольких людей, поэтому был осторожен... Но когда я начал подставлять свои фигуры, безжалостно съедая в ответ его, то он не выдержал и наш матч опять скатился к чему-то похожему на шашки. Молниеносно мы очистили доску от фигур и у нас осталось минимальное количество фигур у каждого.
У меня на одну больше... Как хороший шахматист он просчитал свои шансы и сдался... Таким образом я стал чемпионом, о чем было вывешено объявление. Мои соседи, читая его не могли удержаться от смеха, так как знали, что я не очень хорошо играю.
Я же перестал с ними играть, негоже чемпиону проигрывать кому-попало...


6.
Я всегда смеялся над коллегами и друзьями, которые ревновали своих избранников и избранниц. Считал это глупым и никчемным – до вчерашнего дня.
Чёрт меня дернул придти домой пораньше. Хотел свою законную порадовать, даже цветов по дороге прикупил. Дверь открыл ключом. Наташка не услышала, наверно потому, что принимала душ, и я решил усилить сюрприз, начав потихоньку снимать обувь.
- Васька, ты все доел? – раздалось из ванны, и я напрягся, потому что имя у меня - Сергей, а кушать я ещё и не начинал. Неудобно принимать пищу, стоя на одной ноге, а со второй снимая ботинок. – Подожди, я уже заканчиваю, выйду, подложу ещё, - раздавалось из-за полуоткрытой двери ванной комнаты.
- Сука! – мелькнуло в сознании, и кровь прилила к лицу, а в голове начало что-то потрескивать. - A вот и рога проклёвываются! – решил я. – Убью, жену-заразу и его убью! – прислонившись к стене молниеносно анализировал я, прикидывая, что лучше подойдет для смертоубийства.
Мысль: "А я ведь её любил" была последней каплей, и я рванул вперёд.
- Серёжа, Серёжа, ты чего?! Извини, невиноватая я!!! – орала Натаха, а её выпученные глаза были полны ужаса. Она извивалась, как пойманная змея. Накинутый на голое тело халатик распахнулся, что нервировало ещё больше.
- Невиноватая!? Да тебя убить мало, стерва! Ты мне рога наставила! – взревел я, воочию ощущая как этот рог растёт.
- Ты сам, ты сам виноват!
- Я!? Убью, сука!!!
- Откуда я знала, что ты пришёл?! Ты же сам, сам об дверь ударился, когда я ее распахнула! Куда ты нёсся, как ошалелый! – Натаха уже рыдала.
- Кто он?! – грозно спросил я, стараясь подняться с пола, - кто этот урод!? Я вас обоих закопаю!!! Стерва!
- Кто он? – в глазах Натахи проскользнуло искреннее удивление. - Ты о ком?
- Кто там на кухне?! – сделал я ещё одну попытку встать, но видимо удар о торец двери ванной комнаты был слишком силён, в голове мутнело, а растущий рог начинал закрывать обзор. - Кто такой, Васька, стерва! ? – повторил я вопрос.
- Так вот он, - Натаха кивнула на кухонный дверной проём, где у порожка жался небольшой серенький комочек, периодически мяукавший и со страхом взирающий на нашу перепалку, - Ленка подарила.

Я еще раз потрогал рог и понял, что иногда мы наставляем их себе сами…


7.
Случай рассказала моя сестра, работает она санитаркой в хирургическом отделении районной больницы. Проходила операция по удалению апендикса у одной очень плотной дамы средних лет. Операцию проводил старенький хирург а помогала в этом ему молоденькая медсестра только что окончившая мединститут. Роль ее заключалась в том чтобы подать, принести или унести. Операция уже подходила к концу как хирург столкнулся с одной проблемой с которой часто сталкиваются хирурги когда оперируют людей с излишним весом - при удалении апендикса был удален и подкожный жировой слой проще говоря кусок жира не понятной формы который следовало вложить обратно, однако Василий Семенович долго вертел и прикладывал этот шмат, но у него это не получалось. Тогда он секунду подумав, поворачивается к Верочке, молодой медсестре, и со словами: "Держи, дома картошки пожаришь" - бросает ей шмат жира на поднос. Далее следует легкий стон Веры и ее гремящее падение на пол. Шутник оказался хирург.


8.
Вспомнил историю из своего школьного детства.
Был у нас в классе худенький, слабенький астроном-любитель Андрей. Все кто не попадя имел за честь обидеть спокойного и безобидного "ботана".
Однажды на уроке физкультуры на перекладине подтягивались мальчики, дошла очередь и до Андрея. Первый хулиган класса подбежал сзади к подтягивающемуся Андрею и спустил с него штаны с трусами.
В полнейшей тишине у девочек медленно отвисала челюсть, мальчики получали свои первые комплексы неполноценности. Андрея больше никто не обижал.


9.
- Кто-нить в курсе сколько живут хомяки (джунгарики)?
- Года 2-3... зато плодятся быстро - у меня вместо двух через полгода уже девять было!
- Тогда другой вопрос: кто знает, как готовить хомяков?


10.
Дикая, конечно, история про наши нравы, но на сто процентов правда.
Произошла в ныне независимом Казахстане в незабываемые 80-е прошлого века. Прибегает злая и расстроенная соседка и с порога - все, разругалась с мужиком в *грязь*, все, - теперь окончательно!
- А что случилось-то?
- Нет, ты представляешь, всю жизнь звал меня блядью, а тут сукой обзвал, а сукой я никогда не была!